http://www.tald-blag.kz

Вы здесь

Самоубийство-языческий взгляд на жизнь

Отчего происходят самоубийства?

Самая главная причина самоубийств - языческий взгляд на жизнь, мнение, будто человек после смерти больше не существует, будто смерть для него - уничтожение. Считают, что животное, умирая, пропадает навсегда, так и все человечество, вся видимая природа некогда исчезнут безвозвратно, почему не стоит и для человечества или в пользу потомства приносить какие-либо труды или приношения.

Престарелый или несовершеннолетний, мужчина или женщина, ученый или неграмотный, князь или сторож лишают себя жизни, находясь в полном уме и сознании. Но будьте уверены, все эти лица ужаснулись бы и мысли о самоубийстве, если бы в них была вера в загробную жизнь, если бы они по Слову Божию и святоотеческому учению ясно представляли себе Страшный Суд Христов и вечную муку грешников. Только при наличии этой причины все другие причины к самоубийству получают свою силу. Неверием собственно объясняются и такие загадочные самоубийства, к которым по-видимому не было никаких причин - ни нужд, ни долгов, ни пьянства, ни угнетений. Неверующий в бессмертие души не дорожит своей жизнью на этом свете, потому что не видит в ней высшего смысла и значения: это жизнь, по его мнению, только "животная". Верующий человек и на этом свете живет большею частью долговечно, благодаря своему воздержанию, и за гробом ожидает себе нескончаемой вечности. Между тем он дорожит каждым днем своей жизни и любит жизнь, почему же? Потому именно, что жизнь для него имеет смысл высший - в каждом дне он видит приготовительный срок к вечности.

Но некоторые, решаясь на самоубийство от чьих-либо угнетений, может быть, хотят этим самым отомстить своим угнетателям?

Если так, то остается подивиться безумному пожертвованию этих людей своей жизнью на досаду другим! Враги их будут жить, а они простятся с белым светом. Врагам их, пусть вполне виновным в их самоубийстве, пусть это будут действительно самые жестокосердые и развращенные люди, еще остается время покаяться пред Богом и очистить себя от грехов какими-либо страданиями в жизни, а они сами добровольно отказываются от срока для покаяния. Они-то навеки уже погибают. Наконец, крайне неосновательно страдалец считает и последующие свои годы безотрадными. Нет, не все еще для него погибло, не все еще радости в жизни для него закрыты. Богодухновенный Давид уверяет: на мгновение гнев Бога, на всю жизнь благоволение Его; вечерам водворяется плач, а на утро радость (Пс. 29, 6). В воле Божией изменить обстоятельства нашей жизни, по-видимому уже непоправимые.

Что можно сказать о тех людях, которые, совершив преступление под гнетом своей совести поднимают на себя руки?

Без сомнения, в самоубийстве этих людей нет ни содействия суду, который бы должен был казнить их (хоть и не смертною казнью), ни искреннего самоосуждения и смирения пред другими, ни богоугодного раскаяния. Эти люди только подражатели Иудину отчаянию. Но и сам Иуда не был ли бы прощен, если бы припал к ногам Спасителя на Тайной Вечери и сказал: "Я согрешил, я допустил страшнейший грех?" Пусть он уже продал неповинную кровь: но Господь Спаситель и проданную им кровь готов был принести, и действительно, принес в жертву за грехи целого мира, в том числе и за него. Так точно и ныне каждый из самых тяжких преступников, пусть совесть говорила бы ему, что он уже не достоин жизни, мог бы быть помилован милосердым Богом. К чему же его отчаяние? Напротив, жестокость мучений его совести - самый сильный урок против отчаяния. Он должен был бы рассудить здесь с собой так: "Если и в настоящей жизни совесть столь жестоко меня мучает, что не рад я существованию на свете, не еще ли сильнее мучения совести постигнут меня в будущем веке? Но там уже никаким оружием не в силах я буду лишить себя жизни. Итак, зачем же мне решаться теперь на самоубийство?.. Лучше уж обращусь к милосердому Богу и буду молить Его о прощении.

Можно ли полностью оправдать самоубийство повреждением разума, иначе говоря, сумасшествием?

Всего более оправдывают нынешних самоубийц помешательством, как бы слагают вину насильственной их смерти на Самого Творца, будто бы наделившего их болезненным состоянием мозга и нервов. Всевышний Боже! Можно ли помыслить о Тебе, чтоб Ты, всеправедный и премилосердый, пожелал кому-либо из людей дойти до такого страшного преступления, как самоубийство! Нет, Господь и в природу животных вложил чувство самосохранения. Видим мы, что и ни одно животное не бросается в пропасть, где через минуту обретет смерть, не заходит в глубокую реку, где может утонуть. Напротив, каждое животное - от насекомого до зверя - борется за свою жизнь, старается убежать от тех и даже повредить тем, которые хотят убить его. Стало быть самоубийца в настоящем случае хуже животного. - Известны еще между людьми слабоумные от природы, люди с недоразвитым мозгом, так называемые "идиоты". Но разве и эти не берегут своей жизни?

Однако иногда человек, помешавшийся рассудком, теряет врожденное ему чувство самосохранения. Отчего же увеличились ныне случаи сумасшествия?

Есть великое зло в современной жизни, это - торопливость жить. Люди нынешнего века, так сказать, бичом погоняют себя жить. Какое ни возьмите занятие - ремесло, торговлю, любую должность или науку - всюду увидите крайнюю напряженность сил, прибавление к одному делу, которым и можно было бы довольствоваться для существования, еще другого и третьего дела, не просто борьбу за существование, но искание себе гораздо большего, чем требуют личное положение и трудовая жизнь? Тому, кто еще не знаком с этой лихорадочной торопливостью нынешних людей жить, достаточно пробыть один только будний день в каком-нибудь большом городе. И - вот он будет удивлен, зачем это люди так бегут, точно гора на их головы валится.

Постоянные же жители города уже довольны подобной толкотней, но отчего? Не в силу здравого рассуждения и сознания, что такова должна быть жизнь человека, а только вследствие собственной возбужденности.

При этом мы встречаемся еще с новой особенностью в занятиях нынешних деловых людей. Нынешние дельцы не так распределяют свои занятия, чтоб были им промежутки отдохнуть, но большей частью выполняют всю работу в один прием. После трудов, конечно, желателен отдых. Но в чем они, обыкновенно, полагают свой отдых? Совсем не в том, чего требуют благоразумие, здоровье и Господь Бог. Например, не в спокойном созерцании красот природы, не в прогулках на открытом воздухе, не в тишине своей семьи, тем более - не в том, чтоб в праздничный день сходить к заутрени и обедне. Неустанная их работа с раннего утра и до вечера, может быть иной раз даже без обеда, в свою очередь и отдыха требуют такого, который бы соответствовал возбужденному их состоянию, то есть взывают их к удовольствиям затейливым, бурным и острым.

Итак, что ж мудреного, что многие из нынешних людей, столько извращая для себя порядок жизни, указываемый природой, создав для себя головные и сердечные боли, испытывая так называемую "утомленность сердца", в заключение всего и приходят к сумасшествию!

Конечно, в нынешних умопомешательствах, как затем и в самоубийствах, надобно обвинять так, а не иначе, сложившуюся общественную жизнь, Но ведь в воле каждого человека или жить по законам природы или же дерзко насиловать эти законы, следовать той дорогой в жизни, которую указывает нам Господь в Святом Писании и пример которой оставили нам святые Божий, или же идти за массой широким путем.

Как судит самоубийцу Церковь?

"О таковом не подобает быти приношение", т.е. не должно быть поминовения, говорится в правилах церковных. Если его родственники и будут уверять священника, что он поднял на себя руки в сумасшествии: священник должен "со всяким тщанием испытывати", справедливо ли это уверение. Иначе священник сам подпадает осуждению. В номоканоне при большом требнике сказано: "аще убиет сам себе человек, ни поют над ним, ниже поминают его". Да и одно то обстоятельство, что он перешел в загробную жизнь без примирения с Церковью, что умер ни исповедавшись и ни причастившись Святых Тайн, уже составляет достаточное основание для того, чтоб отказать ему в отпевании и поминовении. Но Церковь примет в свои материнские объятия тех из самых намеренных самоубийц, кто, не успев вдруг лишить себя жизни, одумается и прибегнет чрез нее ко Христу, искупителю грешников. Она удостоит этого человека всех Таинств, которых удостаиваются прочие в смертельных болезнях: исповеди, приобщения и елеопомазания.

В отношении же к самоубийцам, которые совсем отреклись от Церкви, и ей остается одно: отречься от них.

Как можно оказаться виновным в чьем-либо самоубийстве?

Тяжелая ответственность пред Богом за самоубийцу падает на тех, которые видели его в состоянии отчаяния, и ничем не помогли ему: ни деньгами, ни советом, ни защитой. Так поступили первосвященники иудейские с предателем Иудой. Когда предатель, мучимый совестью, обратился к ним, чтоб найти у них помощь, они бессердечно ответили ему презрением.

Пусть иной человек, выражающий в отчаянии угрозу убить себя, и не возбуждает к себе сострадания, потому что сделался уже противен всем. Любовь христианская не дозволяет нам отступаться и от самых отчаянных людей, которые притом желают, чтоб мы "не вмешивались в их жизнь". Кто может сказать наверное, что наши усилия помочь им, не увенчаются в конце концов успехом?

В значительной степени принимают на себя вину чужого самоубийства те люди, которые оправдывают самоубийц и называют их героями, относят к их самоубийству благородные побуждения или же говорят о ком-либо из них: "Иначе ему (в том положении, каким самоубийца был застигнут) и нельзя было поступить..." В особенности самоубийства усиливались (как знаем из истории), когда их принимали под свою защиту наука и законодательство. Для примера можно привести древнюю языческую философию и законоположения некоторых нынешних государств. Да, чем снисходительнее древние философы начинали смотреть на самоубийства, тем более число их увеличивалось. Наконец, надо щадить от испуга, угроз и других потрясений людей с неустойчивой психикой, пугливых, эмоционально подвижных, чтобы какой-либо жестокостью не толкнуть их к преступной мысли о самоубийстве.

Итак, почему же все возрастает теперь число самоубийств?

Самоубийства имеют силу духовной нравственной заразы: иногда в одном и том же месте подряд повторяется несколько покушений на самоубийство, подобно тому, как в больничной палате истерических женщин стоит только одной закричать, и все будут повторять то же. Кроме того, все чаще в современной жизни мы лишаем себя спокойствия духа и, так сказать, отравляем свое существование крайнею озабоченностью внешним благосостоянием, и отсюда - паникой. Мы боимся ныне всевозможных бедствий. Есть такие, которые приходят в дрожь от каждой грозы, от каждой пожарной тревоги, от каждого малого стука ночью, так что и не спят. Другие напрасно подозревают в себе болезнь, от которой будто бы будет им мгновенная смерть; некоторые, находясь в многолюдном собрании, каждый раз представляют себе, что вот тут случится пожар или обрушится потолок, а в безлюдном месте опять боятся остаться одни, не смеют и пройти безлюдным местом. А как много ныне таких, которые при малейшем поводе выходят из себя, чуть не болеют, если не исполняется какое-нибудь их желание! Пугливость и нетерпеливость этого рода овладевают ныне даже целыми массами людей вроде какой-то эпидемии. Что же за причины чрезмерной боязливости нашей, и пред частыми и общими какими-либо бедами? Это именно - возбужденное состояние во всех, крайняя напряженность нервов, нервная слабость, а главное - упадок веры и страха Божия и отсюда отсутствие преданности воле Божией. Так и возрастает ныне число душевнобольных, которые все в высшей степени нервны, и овладевает многими отчаяние до самоубийства.

Протоиерей Евгений Попов

Из издания: "Страшная участь самоубийцы" прот. Евгения Попова. Пермь, 1886